Ростовские колокола и звоны

Росто́вские колокола́ и колоко́льные зво́ны - изюминка древнего города России - Ростова Великого. На колокольне расположен один из самых интересных сохранившихся наборов колоколов, среди них замечательны - Сысой весом 2000 пудов, Полиелейный весом 1000 пудов, Лебедь весом 500 пудов, Голодарь весом 171 пуд, Баран весом 80 пудов, а так же малые колокола.

Ростовские колокола и звоны

Ростовская митрополия в XVII в. была богатой. По переписи 1678 г., ей принадлежало более 16 тысяч крепостных, много земли, леса, соляных варниц, различных угодий и вотчин. Кроме того, большие доходы давали церковные службы, часовни, крестные ходы, кружечные сборы, вклады богатых людей.

Все это позволило ростовскому митрополиту Ионе Сысоевичу начать в 70-е годы XVII в. строительство владычного, или митрополичьего, двора, который позднее стал именоваться Ростовским кремлем. Строительство продолжалось 30 лет. Кремль включал в себя древние сооружения, существовавшие ранее: Иераршие палаты, Княжьи терема, Успенский собор. Был возведен целый комплекс новых каменных зданий — храмов, расписанных фресками, башен; была построена звонница, и для нее — отлиты колокола. Основные здания кремля были окружены мощными крепостными стенами длиною почти в километр.

Ростовский кремль — чудо архитектуры и строительной техники, искусства фресковой живописи, литейного мастерства, музыки колокольного звона, резьбы по дереву и камню, художественной лепки и керамики. Все это входит в золотой фонд материальной и духовной культуры нашего народа. К счастью, кремль сохранился до наших дней, хотя над ним не раз нависала угроза полного уничтожения. Особенно тревожной была судьба звонницы Успенского собора.

Звонница Успенского собора в Ростовском кремле была построена в два срока. Начало строительства относится к 1682 г. Сначала звонница была трехпролетной. Ее корпус поставлен недалеко от собора и вытянут с севера на юг. Затем в 1687 г. к северному торцу вплотную была пристроена однопролетная, более высокая башня для большого 2000-пудового колокола. В 1688 г. он был отлит, поднят и укреплен в возведенной для него пристройке. В следующем 1689 г. все работы по устройству звонницы были завершены.

Размеры звонницы внушительны: длина — 15, ширина — 5, высота—8 сажен (1 сажень = 2,13) . Монументальное здание не подавляет, а воспринимается спокойно. Это достигнуто членением объема по вертикали и горизонтали. По вертикали здание звонницы расчленено плоскими выступами — лопатками; по горизонтали — тремя поясками. Ни дверные проемы внизу, ни щелевидные окна над ними, ни крошечные оконца, пробитые в стене для освещения лестницы, не мешают восприятию функционального назначения здания — взгляд невольно обращается вверх, туда, где в широких пролетах видны колокола. Каждый пролет огорожен внизу ажурной металлической решеткой и завершен вверху килевидной закомарой. Над каждым пролетом поставлена на круглом барабане главка с крестом и золоченым подзором.

Архитектура звонницы удачно гармонирует с архитектурой Успенского собора, хотя строительство этих зданий разделено сроком, превышающим столетие.

Звонница имеет от пролетов звона до земли сплошные пустоты. Это пространство является прекрасным резонатором. Близость к озеру также усиливает акустический эффект. Звонница Успенского собора в Ростовском кремле

Как основные здания кремля, так и звонница построены из болыпемерного кирпича. Вес каждого — 8 кг, размер — 32,5Х16Х7 см. Таких кирпичей при строительстве зданий было уложено около 20 миллионов штук.

Первые колокола появились в Ростове довольно рано. В летописи значится, что в 1292 г. из Ростова в Устюг послан колокол по имени “Тюрик”. Летописями засвидетельствовано также, что “в 1412 году политы колокола в Ростове”. На колокольне Ивана Великого в Москве в нижнем ярусе среди шести колоколов укреплен “Ростовский” колокол весом 3 тонны 276 кг, отлитый в 1687 г. для Белогостицкого монастыря, расположенного недалеко от Ростова. Дата отливки этого колокола знаменательна. Это было время, когда завершались работы по окончательному устройству звонницы Успенского собора в Ростове. Произвел отливку Филипп Андреев — мастер, который пятью годами ранее изготовил два самых крупных тогда колокола для ростовской Успенской звонницы — “Лебедь” и “Полиелей”.

Аккорд этих колоколов был минорным. По неизвестным для пас причинам митрополита Иону Сысоевича это не устраивало. В Ростов был приглашен колокололитейщик Флор Терептьев, и перед ним была поставлена сложнейшая задача: существующий большой звон перевести на новый лад, сделать его мажорным. С этой задачей мастер великолепно справился. В 1688 г. он отлил колокол, вес которого составлял 2000 пудов, а тон менее чем па треть процента отклоняется от частоты, которую требования натурального строя диктовали для достижения до-мажорного трезвучия. Довольный заказчик назвал колокол именем своего отца—“Сысоем”.

Язык “Сысоя” весит около 100 пудов. Вести звон на нем должны два человека. Полет языка от края происходит за 1,4 секунды. В разных звонах удары языка производятся по-разному: то в один край, то в оба. Крепление языка должно быть мягким. В давние годы язык “Сысоя” был укреплен сначала на моржовой жиле, потом па специально выделанном сыромятном ремне. В 1923 г. ремень оборвался. В те трудные годы не было возможности найти соответствующий материал. Язык укрепили на металлическом стержне и подтянули несколько выше. После этого удар языка стал приходиться не в музыкальное кольцо, а немного выше, что ослабило силу звука, изменило его тембр, вызвало скрипы.

Современные специалисты считают, что если “Сысой” чуть-чуть подточить, то до-мажорное трезвучие, издаваемое большими колоколами, будет абсолютным. Но, вероятно. делать этого не следует, а просто-напросто надо перевесить язык и довериться мастерству литейщика. Ведь ему был дан заказ, и он выполнил его отлично. За предыдущие столетия на обоих краях “Сысоя” остались следы ударов, отмечающие места, по которым бил язык. Его следует вернуть в прежнее положение.

Окончательное устройство звонницы, как уже говорилось, было завершено в 1689 г. Тогда 13 колоколов были повешены в один ряд и прочно укреплены на металлических крюках и толстом дубовом брусе, кроме четырех из них, висящих на другом брусе, прикрепленном к основному под прямым углом. Во второй половине XIX в. повесили еще 2 колокола. С тех пор на звоннице Успенского собора висят 15 колоколов.

Итак, перечень колоколов (по убывающему весу):

“Сысой” — 2000 пудов (32 тонны), отлит Флором Терентьевым в 1688 г. и водружен на специально для этого пристроенной высокой части звонницы;

“Полиелейный”, или “Полиелей”,—1000 пудов (16 тонн), отлит в 1682 г. московским мастером Филиппом Андреевым и его сыном Киприаном;

“Лебедь” — 500 пудов (8 тонн), отлит в 1682 г. также Филиппом Андреевым. Назван так за красивый трубный звук;

“Голодарь” — 171 пуд (2,7 тонны), трижды был перелит;

последний раз в 1856 г. назван так потому, что в него звонили в великий пост к определенным службам:

“Баран”—80 пудов (1,28 тонны) отлит в 1654 г. в Ростове московским мастером Емельяном Даниловым, умершим в этом же году от моровой язвы.

Следующие колокола меньшего веса имеют названия “Красный”, “Козел”, остальные без названия, кроме двух небольших “зазвонных”, первого и второго.

На восточной стене собора, обращенной к звоннице, висел маленький, но звучный колокол “Ясак”, которым давали звонарям знак о начале звона.

Утрачены сведения о том, где в ростовском кремле отливали колокола.

В частном письме Иона Сысоевич писал: “На своем дворишке лью колоколишки, дивятся людишки” ".

До сих пор существует версия, будто пруд посередине кремлевского двора и служил литейной ямой, в которой отливались большие колокола. Но едва ли это было так, потому что транспортировка колоколов к звоннице в этом случае представляла бы большую сложность. Уже были возведены стены, отделявшие пруд от звонницы, башни и храм “Воскресения”; провезти колокол сквозь имевшиеся проходы было бы весьма неудобно, если не вовсе невозможно. Можно предположить, что литейная яма для отливки больших колоколов находилась на соборной площади позади церкви “Одигитрии”, напротив звонницы, откуда по прямой довольно легко было переместить колокола к месту назначения. За 300 лет совсем затянуло прудок, но и теперь в этом месте каждую весну поблескивает вода.

Но это предположение следует проверить натурными исследованиями и поисками сведений в письменных источниках.

Ростовские звоны уникальны по своему строю. Они мелодичны, разнообразны по ритму, красивы по звучанию. Создавались они в разное время. К наиболее старинным звонам следует отнести “ионинский”, “акимовский”, “георгиевский” (он же “егорьевский”), “будничный”. Авторы этих звонов неизвестны. Более поздний— “ионофановский”— создан ценителем и знатоком старинной музыки Аристархом Александровичем Израилевым. Для исполнения ионо-фановского звона потребовалось к имеющимся колоколам добавить еще два колокола небольшого веса, что и было сделано. С тех пор, как уже было сказано,— с последней четверти XIX в.—на звоннице Успенского собора в Ростове Великом висят 15 колоколов.

На них исполнялись также более поздние звоны — “красный” и “калязинский”. Руководитель коллектива звонарей, воспроизводившего Ростовские звоны для записи в 60-е годы, А. С. Бутылпн (ныне покойный) говорил, что красный звон сочинил Вячеслав Герасимович Хмельницкий (о нем ниже) к приезду царя Николая II в Ростов в 1913 г.; звонарь М. С. Урановский (ныне здравствующий) это не подтверждает, а говорит, ссылаясь на автора калязинского звона В. Г. Хмельницкого, что красный звон составлен из частей трех старинных звонов. Он же говорит, что на колоколах исполнялись и другие звоны: “монастырский”, “приходский”. а также “благовест”, “набат”, “погребальный”. После того как вышла из строя часозвоня — башня с часовым механизмом,— ночью на звоннице колокола отбивали часы, для чего использовался колокол “Баран”, к языку которого была прикреплена веревка, спускавшаяся до земли, и звонарь ночью на звонницу не поднимался.

Торжественные старинные и более поздние звоны (кроме будничного и других “одноголосых” звонов) должны были исполняться не менее чем пятью звонарями. Эти звоны, особенно звук “Сысоя”, были слышны на расстоянии 18— 20 км от города.

Описание старинных звонов Ростова и их нотная запись были опубликованы А. А. Израилевым. Предисловие к этой книге написал В. В. Стасов, который дал высокую оценку русскому колокольному звону. Он писал: “Ростовские звоны давно знамениты в России. Это замечательнейшие и оригинальнейшие наши звоны. Они производятся на Успенской соборной колокольне целым рядом колоколов, вылитых по предложенному плану (в XVII веке) с известным определенным звуком, так что могут производить звуки вполне музыкально правильные в гармоническом отношении” 7.

А. А. Израилев, чтобы сохранить старинные ростовские звоны, не только сделал их нотную запись, но и изготовил камертоны, в точности воспроизводящие звуки колоколов. На этих камертонах исполнялись все ростовские звоны. Камертоны Израплева экспонировались на всемирных выставках в Париже и Филадельфии. Там же воспроизводились на них и ростовские звоны. Эти редкие экспонаты были отмечены несколькими медалями. В настоящее время камертоны выставлены для обозрения в ростовском музее.

Влияние и значение ростовских звонов в русской музыкальной культуре, а тем более в мировой, основательно не изучено. Назовем все же ряд журнальных втатей и книг — таких, как статья Е. В. Гиппиуса8, книга Ю. В. Пухначе-ва9 или статья Н. Н. Померанцева, где ростовские звоны охарактеризованы так: “Своеобразный тембр ростовских колоколов, гармония, характерный ритм и в особенности монументальность звонов свидетельствуют о большом самобытном искусстве народа и являются одной из интереснейших страниц наследия русской музыкальной культуры” *°.

На звоннице Успенского собора звон прекращен с 1928 г., собор закрыт в 1930 г. С тех пор звоны воспроизводились по следующим поводам: в 1932 г. при съемках кинокартины “Петр I”; в марте 1963 г., когда киностудия им. Горького записывала звоны для фонотеки страны;

в июне 1963 г. при съемках кинокартины “Война и мир”, а позже—для фильмов “Слово о Ростове Великом”, “Семь нот в тишине”, “Братья Карамазовы”, “Держись за облака”. В 1966 г. Всесоюзная фирма грамзаписи “Мелодия” выпустила массовым тиражом пластинку “Ростовские звоны”. Она стала экспонатом Всемирной выставки “ЭКСПО-67” в Монреале. Таким образом, древнее искусство колокольного звона стало достоянием широких слоев народа не только нашей страны, но и всего мира.

Ни письменные источники, ни народная память не донесли до наших дней сведения о ростовских звонарях XVII—XVIII вв. Известны лишь скупые сведения о музыкантах-умельцах конца XIX и первой четверти XX в. Из них в первую очередь следует назвать подлинного виртуоза колокольного звона Вячеслава Герасимовича Хмельницкого. Он звонил с юных лет, жил в кремле, был в штате Успенского собора или, как говорили, “состоял в соборном причте”. Знал в совершенстве все ростовские звоны и исполнял их. Сам сочинял звоны. Руководил коллективом звонарей. 50 лет своей жизни посвятил колокольному звону. За исполнение “красного” звона во время приезда Николая II в Ростов был награжден большой золотой медалью. Умер глубоким стариком, совершенно глухим.

Мастерство колокольного звона переходило из поколения в поколение. Им овладевали с детства. Сначала учеником, затем подручным Хмельницкого стал Сергей Флегонтович Урановский, а потом и сам он стал руководителем звонарей и исполнителем ответственных партий. Он также состоял в соборном причте, жил с семьей в кремле. Обучил звонам своего сына Михаила, которого привел на звонницу десятилетним ребенком. Сын, повзрослев и усвоив мастерство колокольного звона, часто подменял отца, исполняя в одиночку будничный звон или отбивая часы в ночное время. Михаил Сергеевич Урановский был непосредственным участником воспроизведения всех звонов в недавнем прошлом.

Также к профессиональным звонарям относится Николай Григорьевич Королев. Он тоже участвовал в воспроизведении звонов в последнее время.

К старшему поколению звонарей следует отнести Илью Александровича Федорова, работавшего переплетчиком в музее, а позднее бухгалтером в школе, и Федора Тихоновича Балмасова.

Последним руководителем коллектива звонарей был Александр Сергеевич Бутылин (1891—1971). Он жил недалеко от Ростовского кремля в небольшом собственном домике, хозяйничал, по профессии был бухгалтером, имел разнообразные способности и увлечения; неплохо рисовал. любил музыку, превосходно усвоил и исполнял ростовские колокольные звоны, был хорошим организатором. Во время последних записей звона от удачно находил замену недостающих исполнителей. В разное время им были привлечены и обучены отдельным партиям звона М. А. Мордвинов (настройщик роялей), В. М. Чушкин (работник типографии, когда-то звонивший прежде), П. А. Шумилин (слесарь), М. Д. Трофименко (шофер).

Во время записи звонов для кинокартины “Семь нот в тишине” была попытка обучить звону молодых людей. Привлечены были 5 человек. Из них один (Юрий Чесалов) звонил на “Сысое” с Н. Г. Королевым и усвоил технику звона достаточно хорошо.

Над звонницей Успенского собора и ее колоколами не раз нависала угроза уничтожения. Во время войны со шведами в бою под Нарвой (1700 г.) русские войска потеряли большую часть артиллерии. Чтобы возместить недостаток в орудиях, Петр I отдал указ об изъятии колоколов в различных городах. Ростовские храмы и звонница Успенского собора с ее уникальным набором колоколов избежали этой участи благодаря тому, что в 1691 г. Петр I из митрополичьих кладовых взял 15 пудов серебряной утвари и перечеканил ее на монеты, а с 1692 г. по 1700 г. ростовская митрополия выплатила в государственную казну 15 000 рублей — сумму по тому времени огромную ". Это подорвало экономическую мощь митрополии, и она уже не могла вести сколько-нибудь значительного строительства, но зато звонница и колокола остались в целости.

Нередко в Ростове бушевали пожары. На деревянных конструкциях звонницы вверху можно заметить обуглившиеся полосы. Какой пожар оставил их, сейчас трудно сказать, существенного вреда здесь, видимо, он не причинил. Возможно, это был пожар 1730 г., от которого особенно сильно пострадала церковь Григория Богослова, находящаяся в противоположной от звонницы стороне кремля, в ней сгорел иконостас. А вернее всего, это был большой пожар в октябре 1758 г., уничтоживший все кровли, крытые тесом и лемехом. После восстановления появились металлические кровли и главы на храмах.

В первые же годы Советской власти правительством был принят ряд декретов, подписанных В. И. Лениным и направленных на сохранение культурного наследия нашего народа. Эти функции были возложены на Наркомпрос, во главе которого стоял А. В. Луначарский. Годы были тяжелые: гражданская война, разруха, голод. Местные власти Ростова решили снять колокола со звонницы Успенского собора и превратить их в сырье для промышленных нужд. К счастью, директором ростовского музея тогда работал образованный, культурный человек — Д. А. Ушаков. Он обратился в Москву в “Главнауку” (отдел Наркомпроса) с ходатайством о сохранении колоколов. А. В. Луначарский летом 1919 г. приезжал в Ярославль как уполномоченный ЦК РКП (б) и ВЦИКа на Губернский съезд советов и на Первый губернский съезд комсомола. Нарком осмотрел кремль, музей, побывал на соборной звоннице, прослушал исполнение звонов на камертонах, познакомился с остальными достопримечательностями города, сделал для горожан доклад (“О текущем моменте”).

Работник ростовского уездного комитета РКП (б), В. Д. Мартьянов так рассказывает об этом событии: “Мне-хорошо запомнилось посещение Ростова А. В. Луначарским. Работая тогда в укоме РКП (б), я вместе с руководящими товарищами встречал Луначарского, говорил с ним... Луначарский приехал не один, а с группой ученых. В те-поры на местах много нагрешили в деле охраны старины. Был шум и в Ростове — не оставлять, мол, колоколов как памятники царизма и религиозного дурмана. Нарком взял: это дело под свою защиту. Он собрал работников укома и актив и сказал: “Храните исторические ценности и памятники Ростова и отвечайте за сохранность их”. Потом в шутку добавил: ,,Рубите руки тому, кто посягнет на целость их". Ему обязан Ростов за сохранность кремля, благодаря ему сохранились ростовские колокола” 12.

Население города росло. Существующие школьные здания были переполнены учащимися, и местные власти в 1938 г. решили занять Самуилов корпус, где размещался музей, под школу, а музей переместить в другие здания кремля. Одновременно предполагалось снять колокола со звонницы н сдать их в утиль. Директор музея В. А. Паутов обратился в Москву в Наркомпрос, где ему разъяснили, что если бывшие школьные здания заняты музеем, то они освобождению не подлежат, а в отношении колоколов было сделано письменное предупреждение следующего содержания: “Ростовский Райисполком. Копия — Горсовету. На основании сообщения музейного отдела Наркомпроса РСФСР от 13—IV— 38 г. о том, что есть у них предупреждение о намерении снять и направить в утиль колокола с соборной колокольни,. Наркомпрос ставит в известность, что не должно быть допущено никакое изъятие в отношении этих колоколов, как имеющих историческое значение, и что никакое перемещение их не может быть произведено без ведома Наркомпроса. О чем ростовский музей и ставит вас в известность. Директор музея (подпись) Паутов”.

В начале Великой Отечественной войны у самого Ростова проходила третья линия обороны столицы. Враг был •близко и мог пробиться к Ростову с Калининского фронта через Углич и Борисоглебск. По рассказам В. А. Паутова, в тревожную осень 1941 г. предполагалось снять колокола и отправить их в глубокий тыл, чтобы сохранить для потомков. Когда враг под Москвой был остановлен и с боями отогнан от столицы, необходимость в эвакуации колоколов отпала.

24 августа 1953 г. необыкновенной силы смерч пронесся над Ростовом, над кремлем. На звоннице он сорвал кровлю, главы, частично разрушил барабаны. К счастью, колокола и основное здание не пострадали. С течением времени реставраторы восстановили части звонницы, разрушенные смерчем.

В 1962 г. Ростов готовился отметить 1100-летний юбилей города. Была создана юбилейная комиссия, которая регулярно собиралась. Юбилей решили провести в октябре. На одном из собраний комиссии было предложено в день юбилея позвонить в колокола. Звонари были живы, они не забыли свое мастерство и рады были оставить свое искусство потомкам хотя бы в записи.

В марте 1963 г. в Ростове начались приготовления к записи колокольных звонов для фонотеки страны. Запись велась московской киностудией им. Горького (оператор А. С. Матвеенко). Из “Недели” (приложение к газете “Известия”) присутствовали четыре репортера, вскоре опубликовавшие статью и фотоснимки о записи звона в Ростове. Запись получилась не очень качественной, так как после длительного перерыва звонарям не дали потренироваться, было холодно, мешали различные помехи, особенно скрипы — металлические крепления заржавели и не были смазаны. 'Эти записи были переписаны на пластинку, которую в 1966 г. большим тиражом выпустила фирма “Мелодия” при участии и помощи заслуженного деятеля искусств РСФСР Н. Н. Померанцева.

Решено было также предложить записать звоны тому режиссеру, чью картину они могли бы украсить. Выбор пал па уже снимавшийся фильм “Война и мир”. По счастливой случайности музыкальным консультантом там оказался профессор Е. В. Гиппиус, возглавлявший в Союзе композиторов секцию фольклора. Помощь оказала и преподаватель музыки, москвичка К. М. Бромлей, которая не первый год ездила в экспедиции по сбору песенного фольклора. С. Ф. Бондарчук, когда впервые услышал звоны, счел их удачной находкой и с благодарностью отнесся к работникам музея. У мосфильмовцев получилась очень удачная запись так как у них была более совершенная техника, они работали летом (в июне), звонарям разрешили тренироваться сколько им надо. Всего записали 17 вариантов различных. звонов.

После этого кремль и звонница не раз превращались в киносъемочную площадку, и не раз вновь и вновь звучали. колокола.

Охрана памятников старины предполагает не только сохранность их, но и правильность сведений о каждом из них. Но подчас встречаются ошибки и домыслы, которые, к сожалению, повторяют разные авторы. Следует отметить наиболее грубые, чтобы их избежать в дальнейшем.

Даже у солидных авторов есть разнобой в том, как звали литейщика Терентьева. Именуют его Фролом, Федором,. а отлитое на “Сысое” имя читается легко — это Флор.

Нельзя согласиться с категоричным утверждением, что звонницу, как и другие здания кремля, строил Петр Иванович Досаев. Безусловно, не сам митрополит Иона был непосредственным производителем работ — у него был такой работник. Но считать безоговорочно, что это был Досаев, едва ли стоит только на том основании, что в синодике церкви Иоанна Богослова после ближайших родственников митрополита был записан для поминовения каменщик П. И. Досаев. Быть может, он оказал Ионе или его родственникам какую-либо большую услугу. Версия требует более веских доказательств.

Многие авторы приводят фразу Ионы: “на своем дворишке лью колоколишки, дивятся людишки”. Некоторые пз пишущих пытаются представить его как балагурящего добра-молодца. Кое-какая бравада, безусловно, есть в этой фразе: ведь “колоколишки” — это громады в 1000 и 2000 пудов. Но следует учесть, что уменьшительная форма существительных была всего-навсего нормой русского языка того времени. “Дозорные” и “Переписные книги” тех лет пестрят такими записями о жителях Ростова: “сажает капустенку, тачает сапожонки, торгует маслишком конопляным”. Неудивительно, что Иона Сысоевич говорил и писал общепринятым тогда языком.

Уже в течение века на звоннице висят 15 колоколов, а не 13, как утверждают многие авторы.

Звонница Успенского собора в Ростове является уникальным, редким памятником далекого прошлого. Она чудом сохранилась и дожила до сегодняшнего дня. Наша задача сберечь ее для грядущих поколений. К этому нас обязывает закон Союза ССР “Об охране и использовании памятников истории и культуры”, принятый на пятой сессии Верховного Совета Союза ССР в октябре 1976 г.

Руководствуясь этим законом, следует звонницу и колокола поставить под государственную охрану и привести в порядок, произвести ее технический осмотр, создать комиссию из квалифицированных специалистов, которые должны вынести заключение: что надо сделать, чтобы при воспроизведении звонов колоколам не угрожала опасность повреждения (а тем более—разрушения). По всей длине звонницы к ней вплотную примыкает одноэтажное, каменное промышленное здание, внутри которого работают полуавтоматы. Следует решить, велика ли вибрация и не портит ли такое соседство этот памятник. Возможно, снижается громкость звона тем, что теперь в звоннице размещены склады и она перестала быть резонатором, тогда как раньше 'в ней находился небольшой храм, ничем не занятый внутри.

Концерты колокольного звона вернули бы Ростову былую славу, а памятникам—достойную известность. Горожанам и туристам они доставили бы эстетическое наслаждение, пробуждали бы уважение и любовь к талантливым предкам, их труду, укрепили бы великое чувство любви к Родине.

М. Н. Тюнина

Перечень колоколов

  • “Сысой” — 2000 пудов (32 тонны), отлит Флором Терентьевым в 1688 г. и водружен на специально для этого пристроенной высокой части звонницы;
  • “Полиелейный”, или “Полиелей”,—1000 пудов (16 тонн), отлит в 1682 г. московским мастером Филиппом Андреевым и его сыном Киприаном;
  • “Лебедь” — 500 пудов (8 тонн), отлит в 1682 г. также Филиппом Андреевым. Назван так за красивый трубный звук;
  • “Голодарь” — 171 пуд (2,7 тонны), трижды был перелит; последний раз в 1856 г. назван так потому, что в него звонили в великий пост к определенным службам:
  • “Баран”—80 пудов (1,28 тонны) отлит в 1654 г. в Ростове московским мастером Емельяном Даниловым, умершим в этом же году от моровой язвы.
Запись опубликована в рубрике Энциклопедия. Добавьте в закладки постоянную ссылку.

Комментарии запрещены.