Колокольные слухи

В старые времена в Москве существовал обычай пустить нелепый слух, когда начинали на колокольном заводе лить колокол. И, чем нелепее и громче слух, тем звонче будет колокол, - так искренно думали колоколитейные заводчики, а за ними и вся Москва того времени. Родился слух тайно, потом из лавочек и трактиров шел по домам и площадям, потом в деревни и провинции и с оказиями, и когда разрастался, вдруг объявлялось: - На таком-то заводе колокол слили! У-у, звонкий!.. Это была реклама того времени. Если же колокол на заводе выходил не звонкий, то слух так и не открывался, а переходил в легенду. Остроумные изобретатели таких слухов получали хороший гонорар за свои «сочинения». Во второй половине XIX века, с появлением газет обычай уничтожился, но когда здорово соврут, все-таки говорили – «колокол льют!» В 1878 году, когда лили самый большой колокол для Храма Христа Спасителя, генерал- губернатор, кн. В.А. Долгоруков, председательствуя в комиссии по постройке храма пошутил: - Надо бы по древнему московскому обычаю, чтобы колокол звончее был, пустить какой-нибудь слух… Все рассмеялись, а член комиссии, известный в Москве П.Н. Зубов, подошел к председателю и шепнул ему что-то на ухо. Кн. Долгоруков взглянул на сидевшего против себя члена же комиссии, необъятно толстого и громадного барона Б., и неудержимо расхохотался. - Что, такое, ваше сиятельство? – заинтересовались все, но В.А. молчал. - Что случилось? Что? - Секрет… Большой секрет… Вот когда колокол будет хорош – тогда скажу… А потом, по секрету, каждому члену комиссии, конечно, кроме барона Б., кн. Долгоруков и Зубов рассказали слух, который был настолько «подходящ», что облетел всю Москву шепотом в гостиных и гремел в клубах и трактирах. Только один барон Б. недоумевал, когда при всяком его появлении в обществе все «помирали со смеху». А Зубов сказал В.А. Долгорукову следующее: - Пустим слух, что барон Б. «в таком положении»… По месту пришлась эта шутка и облетела Москву. Колокол весящий 1400 пудов, как известно оказался очень хорош. Колокол слили и барона Б. вспомнили.

Однажды на Покровке венчали свадьбу, и, когда священник повел жениха и невесту аналоя, брачные венцы сорвались у них с голов, вылетели из окон церковного купола и опустились под наружные кресты, утвержденные на главах церкви и колокольни. «Слух этот настолько был силен в Москве, что проходу не было – нежные сердца к этому добавляли, что жених и невеста были родные брат и сестра и что они этого не знали, и, что только чудо не допустило до греховного брака».

Другой такой же нелепый и дикий слух, пущенный литейщиками, заключался вот в чем: «генерал-губернатор на кануне большого праздника, кажется Николина дня, давал бал, на который приглашено было полгорода». «Дом горел огнями. Всю ночь продолжались танцы и вот, во время полного разгара удовольствий, при громе бальной музыки, раздался с Ивановской колокольни первый удар благовеста к заутрене». «При этом торжественном звуке люстры и канделябры в губернаторском доме в одну секунду погасли, струны на музыкальных инструментах лопнули, стела из двойных рам, звеня попадали на улицу и, в страшной темноте, волны морозного воздуха хлынули на обнаженные плечи и шеи танцующих дам». «Раздался крик ужаса. Испуганные гости бросились толпою к дверям, но они с громом захлопнулись и никакие усилия не могли отворить их до тех пор, пока не кончился в Кремле благовест». К этому рассказу добавляют, что в большой зале найдено несколько замерзших и задавленных и, в том числе, тело самого хозяина праздника.

Запись опубликована в рубрике Энциклопедия. Добавьте в закладки постоянную ссылку.

Комментарии запрещены.